Классическое мерзлотоведение и инженерное мерзлотоведение: методологические и фундаментальные различия и практическая значимость для адаптации зданий и сооружений к климатическим изменениям

Аннотация

В статье рассматривается методологическое разграничение двух смежных научных направлений — классического мерзлотоведения (геокриологии как геологической науки о закономерностях формирования, распространения и развития криолитозоны) и инженерного мерзлотоведения (междисциплинарной области на стыке геокриологии, инженерной геологии, геотехники, механики мёрзлых грунтов, теплофизики и строительства, обеспечивающей надёжное взаимодействие зданий и сооружений с многолетнемерзлыми грунтовыми основаниями). Показано, что смешение этих дисциплин — в частности, отождествление фонового измерения температуры грунтов с инженерной диагностикой и управлением геотехническими рисками — приобретает системный характер и прямо влияет на безопасность застройки Арктической зоны Российской Федерации в условиях климатических изменений. На основе анализа нормативных документов, публикаций научно-инженерных организаций Норильска (НПО «Фундамент», АНИИГБ им. М.В. Кима), материалов экспертного дискурса и официальных выступлений представителей Минстроя, Главгосэкспертизы, Минвостокразвития обосновывается тезис: измерение температуры грунтов не является диагнозом; мониторинг фиксирует следствия деградации, тогда как инженерное мерзлотоведение выявляет причины деформаций и разрабатывает меры по управлению риском. Проанализирован кадровый потенциал обеих сфер: академические и вузовские центры классического мерзлотоведения (ИМЗ СО РАН, ИКЗ СО РАН, кафедры МГУ, Тюмени, СВФУ) и инженерного направления (НИИОСП им. Н.М. Герсеванова, ПНИИИС, исторические Воркутинское и Норильское отделения и их правопреемники); показано отсутствие школы целевой подготовки именно инженерных мерзлотоведов и решающая роль многолетнего практического опыта и наставничества. Доказано, что в краткосрочной перспективе адаптации зданий и сооружений к климатическим изменениям приоритет принадлежит инженерным мерам (диагностика причин деформаций, регламент эксплуатации, водоотвод, вентиляция подполий, обоснованный выбор принципа использования мерзлых грунтов как оснований, специальные технические условия), а фоновый мониторинг выполняет необходимую, но вспомогательную инфраструктурную функцию. Сформулированы рекомендации для бизнеса, инвесторов и муниципальных органов; показано, что инвестиции в развитие инженерного мерзлотоведения (кадры, нормативная база, центры компетенций) дают максимальный превентивный эффект при минимальных затратах.

Ключевые слова: многолетнемерзлые грунты; геокриология; инженерное мерзлотоведение; геотехнический мониторинг; изменение климата; деградация мерзлоты; кадровый потенциал; адаптация зданий и сооружений; Арктическая зона Российской Федерации; геотехнические риски.

Введение

Около 60–65 % территории Российской Федерации расположено в зоне распространения многолетнемерзлых грунтов (ММГ — горных пород, находящихся при отрицательной температуре непрерывно не менее трёх лет); площадь криолитозоны страны составляет порядка 11 млн км². По данным Росгидромета, рост среднегодовой температуры воздуха в России за 1976–2023 гг. составил 0,47–0,5 °C за десятилетие — примерно в 2,5 раза выше глобального среднего, а в морской Арктике зимняя температура с 1990-х годов к 2018–2020 гг. повысилась более чем на 4 °C [1]. Сценарные оценки предусматривают потепление Арктики к концу XXI века на 6,2–15,2 °C (по сценарию SSP5-8.5) и сокращение площади приповерхностной мерзлоты в мире к 2100 г. вплоть до 93 % [2].

Техногенные и климатические последствия этих процессов уже фиксируются в арктических городах. По данным Минвостокразвития России (2026 г.), деформировано до 60 % зданий в Воркуте, 38 % — в Норильске, 22 % — в Якутске; около 40 % аварий в газовой промышленности связаны с разрушением мёрзлых грунтов; к 2050 г. несущая способность грунтов может снизиться более чем наполовину [3]. Оценки масштаба ущерба существенно различаются по источникам и годам и должны рассматриваться как ряд экспертных оценок: Минэкономразвития (2019) — 50–150 млрд руб. ежегодных потерь; Минприроды (2021) — до 5 трлн руб. к 2050 г.; Минвостокразвития (2023) — до 7 трлн руб. для Арктической зоны РФ (АЗРФ); заведующий кафедрой геокриологии МГУ А. Брушков (ВЭФ-2024) — 7–10 трлн руб. к 2050 г.; Минвостокразвития (2026) — 5–7 трлн руб. [3]. Обзор Банка России констатирует, что деградация ММГ затронула до 60 % зданий и сооружений в Арктике, а при сценарии высоких выбросов потери жилого фонда к середине века могут составить до 20,7 млрд долл., общий ущерб инфраструктуре — свыше 100 млрд долл. [4].

Ответом государства стало формирование системы государственного фонового мониторинга многолетней мерзлоты: Федеральный закон от 10.07.2023 № 297-ФЗ, постановления Правительства РФ от 08.12.2023 № 2088 и от 25.06.2024 № 854 закрепили полномочия Росгидромета по ведению наблюдений за фоновыми параметрами криолитозоны; развёртывается сеть термометрических скважин глубиной 25,2 м с привязкой к метеостанциям [5; 6]. Однако в экспертном сообществе сформировалась и последовательно артикулируется позиция, что фоновый мониторинг сам по себе не обеспечивает безопасное хозяйствование в Арктике: принятый закон, по оценке норильской инженерной группы, «не может гарантировать безопасное хозяйствование в Арктической зоне» [7]. Более того, отмечается методологическая подмена: «многие и сегодня путают измерение температуры грунтов с целой наукой — инженерное мерзлотоведение» [8].

Смешение двух научных направлений — фундаментальной геокриологии и инженерного мерзлотоведения — имеет не только терминологические, но и практические последствия: от него зависят содержание нормативных требований, структура государственных программ, подготовка кадров, распределение ответственности между участниками строительства и, в конечном счёте, цена инвестиционных решений в АЗРФ. При этом в научной периодике сопоставительный анализ двух дисциплин как систем — с различными предметом, методами, продуктом и горизонтом ответственности — практически отсутствует, а кадровая проблематика инженерного направления остаётся на периферии дискуссий о мониторинге мерзлоты.

Цель настоящей статьи — выполнить методологическое разграничение классического и инженерного мерзлотоведения, оценить кадровый потенциал обеих сфер в России и обосновать приоритеты их развития применительно к задаче адаптации зданий и сооружений к климатическим изменениям.

Для достижения цели решаются следующие задачи:

• 1) систематизируются различия дисциплин по предмету, объекту, методам, продукту и критериям успеха;

• 2) анализируется значимость обеих сфер в условиях потепления Арктики;

• 3) оценивается кадровая ситуация и причины более высокого «порога входа» в инженерное мерзлотоведение;

• 4) обосновывается центральный тезис о недопустимости подмены инженерной деятельности фоновым мониторингом;

• 5) формулируются практические рекомендации для бизнеса, инвесторов и муниципальных органов.

Состояние вопроса

Мерзлотоведение оформилось как самостоятельная наука в 1920-е годы; его основателем считается М.И. Сумгин, автор фундаментального труда «Вечная мерзлота почвы в пределах СССР» (1927) [9]. В современном определении геокриология (мерзлотоведение) — это геологическая наука, изучающая закономерности формирования и распространения криолитозоны, состав, свойства, строение и температурный режим горных пород в криолитозоне и связанные с ними криогенные геологические процессы и явления [10]. Классическая школа геокриологии сложилась на геологическом и географическом факультетах МГУ: базовые учебные курсы В.А. Кудрявцева («Общее мерзлотоведение») и Э.Д. Ершова («Общая геокриология»), пятитомная монография «Геокриология СССР» (1988–1989, удостоена Государственной премии РФ 1993 г.), серия «Теоретические основы геокриологии» (1995–2001) и Геокриологическая карта СССР масштаба 1:2 500 000 (1997) определили фундаментальный характер дисциплины [10; 11]. Как подчёркивается в академических источниках, мерзлотоведение стало фундаментальной наукой, не потеряв прикладной направленности [12].

Институциональный каркас классического мерзлотоведения в современной России включает Институт мерзлотоведения им. П.И. Мельникова СО РАН (Якутск; создан в 1960 г. на базе Якутской мерзлотной станции 1941 г., после ликвидации в 1963 г. московского Института мерзлотоведения им. Обручева — единственное в стране и мире академическое учреждение, комплексно занимающееся проблемами мерзлотоведения; около 207 сотрудников, из них 83 научных, ведётся аспирантская подготовка) и Институт криосферы Земли СО РАН (Тюмень, 1991), исследующий структуру и эволюцию криосферы, состояние криолитозоны и технологии природопользования. Вузовская подготовка геокриологов концентрирована в немногих центрах: кафедра криолитологии и гляциологии географического факультета МГУ заявляет себя как единственная в мире кафедра, осуществляющая подготовку профессиональных мерзлотоведов (криолитологов); действуют также кафедра геокриологии геологического факультета МГУ, кафедра криологии Земли Тюменского индустриального университета, кафедра криосферы ТюмГУ, кафедра мерзлотоведения СВФУ[12].

Инженерное мерзлотоведение (инженерная геокриология) исторически выросло из потребностей освоения Севера, но по своей структуре является междисциплинарной областью. В соответствии с программой профильной дисциплины МГУ (2022) её содержание составляют свойства вечномерзлых грунтов как оснований сооружений, теплофизика и механика мёрзлых грунтов, пучение и осадка при оттаивании, принципы использования ММГ как оснований, типы фундаментов, проветриваемые подполья, мониторинг [13]. Базовая литература направления — справочное пособие «Инженерная геокриология» под редакцией Э.Д. Ершова (Недра, 1991), часть 5 «Основ геокриологии» (Изд-во МГУ, 1999) и «Основы геотехники в криолитозоне» Л.Н. Хрусталева (2005) [14]. Геокриология в целом подразделяется на общую, инженерную и экологическую; инженерная геокриология занимается изучением характеристик мерзлоты и её воздействия на инженерные сооружения, проведением инженерно-геокриологических изысканий, разработкой прогностических моделей и проектов мероприятий по управлению мерзлотными процессами [13]. Ключевой инженерный инструментарий — два принципа использования ММГ как оснований: принцип I — сохранение мерзлого состояния грунтов в течение всего периода эксплуатации сооружения; принцип II — допущение (в том числе предварительное) оттаивания. Проектирование по любому из принципов требует теплотехнических расчётов: глубины сезонного протаивания, формирования чаши протаивания, температурного режима подполий [13].

Нормативная база строительства на ММГ развивалась от НиТУ 118-54 через СН 91-60, СНиП II-Б.6-66 и СНиП 2.02.04-88 к действующему СП 25.13330 «Основания и фундаменты на вечномерзлых грунтах» (разработчик — НИИОСП им. Н.М. Герсеванова; введён 01.01.2013 на основании Федерального закона от 30.12.2009 № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений»; пересмотрен приказом Минстроя от 30.12.2020 № 915/пр; подготовлено Изменение № 2, вступившее в силу с января 2025 г.) [15; 16]. Комплекс дополняют СП 305.1325800.2017, раздел 8.7 которого делает геотехнический мониторинг (ГТМ — комплекс наблюдений за состоянием грунтов основания и конструкций сооружения) обязательным для всех видов зданий и сооружений на ММГ, и СП 497.1325800.2020, устанавливающий правила эксплуатации зданий и сооружений на многолетнемерзлых грунтах [17; 18]. Постановление Правительства РФ от 30.05.2024 № 708 (действует с 01.09.2024) закрепило обязательность геотехнического мониторинга на всех стадиях жизненного цикла объектов [19]. Регламент периодичности наблюдений предусматривает при принципе I ежемесячные измерения в период строительства и не реже двух раз в год при эксплуатации; часть экспертов считает полугодовую периодичность недостаточной и обращалась в Минстрой с предложением о переходе на ежемесячные измерения [17].

Организационную основу инженерного направления составляли и составляют иные структуры, чем академическая геокриология. НИИОСП им. Н.М. Герсеванова (в составе АО «НИЦ «Строительство») располагает лабораторией № 8 геокриологических и геотехнических исследований и является разработчиком СП 25.13330.2012, его пересмотра 2020 г. и Изменения № 2; исторически в его системе действовали Северное (Воркутинское) отделение (с 1964 г., преемник Воркутинской мерзлотной станции 1936 г.) и Норильский филиал (создан 23.11.1959, ликвидирован в 2010 г.; правопреемником его научно-инженерного наследия является НПО «Фундамент») [20; 21]. АО «ПНИИИС» (создан в 1963 г. на базе Лаборатории гидрогеологических проблем и Института мерзлотоведения; головная инженерно-геологическая организация Госстроя СССР) специализируется на изысканиях в сложных условиях, включая ММГ, инженерно-геокриологических исследованиях, геотехническом мониторинге и нормировании [22]. Норильская инженерно-мерзлотная школа ведёт преемственность от бригады Комсомольско-государственной вечномерзлотной экспедиции (КОВМ) В.Ф. Тумеля (1936) и первой мерзлотной станции (начальник А.Н. Елистратов); руководитель станции в 1940–1954 гг. М.В. Ким был удостоен Ленинской премии 1966 г. «за внедрение свайных фундаментов в условиях вечной мерзлоты»; современная линия специалистов включает директора НПО «Фундамент» и АНИИГБ им. М.В. Кима А.Г.-о. Керимова (работал в Норильском отделе НИИОСП с 1989 г., в 1998–2010 гг. — его руководитель; около 30 лет — доцент кафедры строительства Норильского индустриального института, автор более 70 научных публикаций и руководитель более 100 НИОКР) и Управления надзора за состоянием оснований и фундаментов (УНСОФ) Заполярного филиала «Норникеля» М.В. Насальского (переименован в 2010 г.)[21].

Сопоставление двух дисциплин как целостных систем приведено в табл. 1, институциональный и кадровый состав — в табл. 2.

Таблица 1 — Методологические различия классического и инженерного мерзлотоведения (составлено по [10; 12–15; 21])

Таблица 2 — Круг организаций и специалистов двух направлений в России (составлено по [12; 20–22])

Климатический контекст придаёт разграничению дисциплин практическую остроту. Медианная глубина сезонного протаивания по России выросла примерно с 45 см (1996) до 70 см (2023) по данным программы CALM; в Западной Сибири прирост составил 20 см и более за 10 лет [1]. В Норильске, по данным норильских исследователей, температура растёт в 3,8 раза быстрее среднемировой, «тёплый» период года стал почти шестимесячным; более 40 % жилых зданий города имели повреждения ещё по данным 2021 г. [23]. Показателен дискуссионный кейс аварии на НТЭЦ-3 (29.05.2020, разлив 21,2 тыс. т дизельного топлива): Ростехнадзор (ноябрь 2020) квалифицировал аварию как «следствие взаимосвязанных технических и организационных нарушений на этапах строительства и эксплуатации», указав, что часть свай не опиралась на скальный грунт, а признаки деградации мерзлоты под фундаментом не обнаружены; компания и привлечённая ею экспертиза ERM («Белая книга», 2021) называли причиной сочетание нарушений при строительстве и растепления ММГ вследствие изменения климата (глава Росприроднадзора С. Радионова публично возражала против ссылок на таяние мерзлоты) [24]. «Норникель» выплатил штраф 146,177 млрд руб. — крупнейшую экологическую выплату в истории России — и развернул систему онлайн-мониторинга фундаментов: более 1200 датчиков (450+ цепей терморезисторов, 700+ инклинометров), свыше 375 скважин на 39 резервуарах и 115 зданиях [24]. Учёные (ИПМ РАН, МГСУ) при этом указывают, что эффективные методы обследования и мониторинга сооружений в криолитозоне не разработаны, а специальных нормативных документов практически нет [24].

Дискуссия о достаточности фонового мониторинга ведётся на нескольких площадках. Специалисты портала geocryology.com называют программу фонового мониторинга (скважины 25,2 м у метеостанций) «научно неполноценной»: площадки метеостанций нерепрезентативны, требуются 15–26 скважин различной глубины (до 250 м в Западной и до 600 м в Восточной Сибири), а программа не предусматривает мониторинга опасных мерзлотных процессов, прогнозов и карт [25]. Заместитель министра строительства и ЖКХ РФ С. Музыченко признал: «Фоновая система мониторинга понятно, что нам даёт. Но, возможно, её недостаточно… нужно развивать систему геотехнического мониторинга», отметив при этом, что оснащать каждое здание ГТМ «нереально и нецелесообразно» экономически [26]. Главгосэкспертиза России (начальник И. Манылов) фиксирует растепление ММГ на площадках между первичной экспертизой и повторными изысканиями (через 5–6 лет обнаруживаются талики) и настаивает на необходимости именно геотехнического, а не только фонового мониторинга с открытостью его данных [26]. Представитель Востокгосплана Н. Остарков констатировал: «Период относительной стабильности вечной мерзлоты закончился… На системе мониторинга не надо экономить», подчеркнув, что геотехнический и фоновый мониторинг должны работать в связке [27]. Практика ЯНАО (М. Атамас): интегрированная система ГТМ на 52 объектах, свыше 350 термометрических скважин и более 5 тыс. датчиков; при обследовании детских садов 49 из 507 свай оказались висячими; при этом «государственный надзор в этой сфере не предусмотрен, нет федерального руководящего документа» [27]. Наконец, в публикациях РГС отмечается, что режимные измерения температуры грунтов на объектах проводятся с привлечением специализированных организаций «в связи с недостаточным количеством инженеров-геокриологов в штате службы эксплуатации», что прямо связывает качество мониторинга с кадровой проблемой [28].

Исследовательская часть

В качестве материала исследования использованы три массива источников, отражающих консолидированную экспертную позицию: 1) аналитические публикации норильской научно-инженерной группы (НПО «Фундамент», АНИИГБ им. М.В. Кима; сайт npofundament.com), ведущей преемственность от Норильского филиала НИИОСП (1959–2010); 2) корпус сообщений Telegram-канала «Норильск. Реновация. Проблемы. Решения!!!» (февраль 2023 — август 2026), позиционного экспертно-критического источника; 3) официальные выступления представителей Минстроя, Главгосэкспертизы, Востокгосплана, Минвостокразвития и региональных практик (ЯНАО), приведённые выше. Метод — сопоставительный анализ дискурса: выявление устойчивых методологических дихотомий и их соотнесение с нормативной и экономической фактурой. Следует оговорить, что количественные оценки, содержащиеся в экспертных публикациях и постах, приводятся в настоящей статье с обязательной атрибуцией и не рассматриваются как официальная статистика.

Центральным результатом анализа является выявление устойчивой методологической ошибки, многократно зафиксированной во всех трёх массивах источников: подмены инженерной диагностики фоновым измерением температуры грунтов. Прямая формулировка дана в канале: «Многие и сегодня путают измерение температуры грунтов с целой наукой — инженерное мерзлотоведение» [8]. Развёрнутая оценка содержит ключевые положения.

Во-первых, само по себе измерение не создаёт безопасности: «Главный МИФ в том, что измерение температуры грунтов выдается за достижение, которое может обеспечить безопасность объектов. Фактически создаются и реализовываются проекты, которые не могут обеспечить защиту от возможных техногенных катастроф. Система должна быть многовекторной» [29].

Во-вторых, температура грунтов — следствие, а не причина деградации: «Нельзя ограничиваться лишь измерениями температуры грунтов и деформаций. Это уже последствия деградации, когда выбор ограничивается либо сносом здания, либо дорогостоящими мероприятиями» [29].

В-третьих, главным фактором деградации оснований в городской черте является техногенез, а не «фоновое» потепление: результаты длительных наблюдений на специальной площадке в тундровой зоне показали, что за счёт естественных процессов глубина сезонного оттаивания за 15 лет увеличилась в среднем на 20 см (общая глубина не превышает 1,8 м), тогда как в черте города она может достигать 5 м, что «является в первую очередь следствием техногенеза»; отсюда вывод: «Для снижения риска утраты домов пора заняться устранением причин!» [30].

Если здание на сваях начинает разрушаться, это либо ошибки проектирования и изысканий, либо неправильная эксплуатация, а глобальное потепление мало сказывается на качестве свайных зданий [30].

Четвёртое положение формулирует предмет инженерного мерзлотоведения как контроль причин: «дело не в измерении температуры мерзлоты, а в контроле её “убийц”». Тридцать лет назад систему мерзлотно-технического надзора, ограниченного наблюдениями без устранения причин, пришлось называть «наблюдением за смертью здания»; при этом на объектах монтируются «сверхдорогие термосифоны, электронные измерители температуры грунта с выводом на экран, инклинометры», тогда как «проблема “пахнет” канализацией» — то есть техногенными утечками, затопленными подполиями и отсутствием регламента эксплуатации многоквартирных домов (МКД) [31]. Подчёркивается, что наведение порядка в эксплуатации «не требует никакого финансирования — только лист бумаги с нужным текстом и подписью», то есть является управленческим, а не капиталоёмким решением [31].

Пятое положение касается термостабилизации грунтов сезонно-охлаждающими устройствами (СОУ — устройствами, отводящими тепло из грунта за счёт фазового перехода рабочего тела) как наиболее распространённой форме «имитации инженерии». Канал приводит показательный экономический пример: предполагаемая стоимость устранения течи, вызвавшей протаивание основания, — 15 тыс. руб., тогда как стоимость проектно-изыскательских работ с устройством термостабилизации — 150 млн руб.; «причина не устраняется!» [32]. Научный разбор проблемы дан в аналитической статье НПО «Фундамент» (аппарат из 45 источников): применение СОУ на аварийных или предаварийных объектах с полностью растепленными грунтами «фактически является подменой понятий: вместо решения задачи восстановления несущей способности фундамента происходит имитация термостабилизационных мероприятий, которая не устраняет причину деформаций и создаёт иллюзию технической состоятельности» [33]. Физические ограничения метода систематизированы: СОУ не препятствуют оттаиванию грунта, а лишь уменьшают глубину протаивания; повторное замораживание не восстанавливает криогенные связи (сцепление после оттаивания составляет до 84 % исходного, модуль деформации снижается на 25–60 %); фактическая холодопроизводительность СОУ примерно в 2 раза ниже расчётной, отказы достигают ~50 % за 10 лет, радиус эффективного охлаждения — 1–2 м [33]. Нормативная критика указывает на п. 3.1.15 СП 25.13330.2020, создающий, по оценке авторов, «основу для систематической подмены понятий при проектировании», и на п. 6.3.4, уравнивающий «сохранение» и «восстановление» мерзлого состояния; отсутствие ограничений порождает «зону безответственности, в которой проектировщик формально соответствует нормам, а заказчик несёт все риски» [33]. Канал дополняет: действующие своды правил допускают теплотехнический расчёт СОУ в стационарной постановке — по принципу «морозим — значит держит», без прямого требования нестационарных расчётов с анализом миграции влаги и порового давления, тогда как промораживание талика «сверху вниз» способно выдавливать сваи и провоцировать рост деформаций [34]. Итоговая формула исследования: «Климатические изменения не могут служить оправданием для некачественного проектирования или строительства, равно как и безупречное соблюдение норм не гарантирует сохранение мерзлого состояния грунта» [33].

Конструктивная альтернатива сформулирована в работе об адаптации на Таймыре: «Геотехнический мониторинг следует рассматривать не как формальную процедуру сбора и регистрации данных, а как интеллектуальную систему управления геотехническими рисками на протяжении всего жизненного цикла сооружения», позволяющую переходить «от реактивной стратегии ликвидации последствий аварий к проактивной стратегии предупреждения» [35]. Таким образом, консолидированная экспертная позиция не отвергает мониторинг: она возвращает ему подчинённую роль инфраструктуры данных внутри инженерной системы управления риском. Существенно, что эта позиция совпадает с официальными выступлениями федеральных ведомств и практикой регионов: признание недостаточности фоновой системы (С. Музыченко, Минстрой), требование именно геотехнического мониторинга и открытости его данных (И. Манылов, Главгосэкспертиза), тезис о связке фонового и геотехнического мониторинга и о завершении «периода относительной стабильности» мерзлоты (Н. Остарков, Востокгосплан), развёрнутая практика интегрированного ГТМ и выявление висячих свай при обследованиях (ЯНАО) [26–28]. Конвергенция позиций ведомств, регионов и отраслевой инженерной школы позволяет рассматривать тезис «мониторинг фиксирует следствия, инженерия устраняет причины и управляет риском» не как маргинальное мнение, а как складывающийся профессиональный консенсус.

Второй блок исследования посвящён кадровому потенциалу. Сопоставление табл. 2 с состоянием подготовки специалистов показывает системный перекос: профильные кафедры (МГУ, Тюмень, СВФУ) готовят геокриологов-фундаменталистов, тогда как целевой подготовки именно инженерных мерзлотоведов — специалистов, способных ставить диагноз основанию и назначать «лечение», — в системе высшего образования не существует [7; 12]. Официальной статистики численности мерзлотоведов (и тем более инженерных мерзлотоведов) в России не ведётся; доступные косвенные признаки указывают на острый дефицит: режимные измерения на объектах вынужденно передаются сторонним организациям из-за нехватки инженеров-геокриологов в штатах эксплуатирующих служб [28]; отсутствие специалистов с опытом изысканий в криолитозоне называется одной из ключевых проблем отрасли [28]; общий кадровый дефицит в АЗРФ оценивается Минвостокразвития в 180–184 тыс. человек [3]. АНИИГБ им. М.В. Кима фиксирует «острый дефицит кадров» по всем профилям направления — инженеры-геотехники и проектировщики, строители и эксплуатационники, специалисты по мониторингу и диагностике, научные сотрудники [7].

Анализ источников позволяет объяснить, почему погружение в инженерное мерзлотоведение объективно сложнее, чем в классическое.

Первая причина — малое число носителей компетенций и утрата институциональной преемственности: Норильский филиал НИИОСП, полвека сопровождавший застройку города, ликвидирован в 2010 г.; «уникальный норильский опыт прошлых десятилетий заключался в том, что научное сопровождение всегда шло впереди проекта и стройки. Сегодня этот баланс нарушен» [36].

Вторая причина — отсутствие формализованной школы: если фундаментальная геокриология передаётся через устоявшиеся учебные курсы [10; 11], то инженерные компетенции формируются десятилетиями практики в конкретной геокриологической обстановке и через наставничество [21].

Третья причина — междисциплинарность: геотехническая безопасность «представляет собой сложную междисциплинарную задачу, требующую согласованных, комплексных действий геологов, геотехников, проектировщиков, строителей, эксплуатационного персонала и научных специалистов», а её совершенствование требует «непрерывного междисциплинарного диалога между климатологами, геокриологами, инженерами-строителями, архитекторами и экономистами» [35].

Четвёртая причина — недоступность решающей части опыта через учебники: накопленные архивы советского и постсоветского периодов «содержат бесценные сведения о поведении грунтов, материалов и конструкций… которые не всегда могут быть получены из теоретических расчётов», а привлечение местных специалистов позволяет действовать «в условиях, когда формальные методы расчёта не дают однозначного ответа» [7].

Пятая причина — цена ошибки: «для сноса нужен всего лишь трезвый экскаваторщик. А для сохранения здания нужен специалист, который возьмёт на себя ответственность» [36]; кадровый вакуум заполняется закупкой геотехнического мониторинга по минимальной цене создают риск того, что «экономия сегодня обернётся катастрофическими последствиями завтра» [36].

Кадровые предложения, разработанные АНИИГБ им. М.В. Кима в составе пакета из 15 предложений по закрытию нормативных пробелов, носят конкретный институциональный характер: создание центра компетенций по арктическому строительству в Норильске; обязательная стажировка продолжительностью 160 часов для проектировщиков фундаментов на ММГ («теоретическое образование, получаемое в вузах, не даёт практических навыков работы с мерзлотными грунтами, а ошибки проектировщика в арктических условиях обходятся слишком дорого»); восстановление подготовки инженеров-геокриологов через ФГОС ВО; введение федерального стандарта аккредитации геотехнических экспертов с учётом стажа работы в арктических условиях [7; 37]. Итоговая формула кадрового блока: «Без людей — никакие СП не заработают» [37].

Третий блок исследования — экономический. Собранные в источниках показатели (табл. 3) демонстрируют системную закономерность: затраты на превентивные инженерные меры на порядки ниже ущерба от их отсутствия, а ошибки на ранних стадиях (техническое задание, изыскания, проектирование) доминируют в структуре потерь.

Таблица 3 — Экономические показатели, характеризующие соотношение превентивных и реактивных мер в криолитозоне (свод по указанным источникам; оценки приведены с атрибуцией)

Содержательный вывод подкрепляется анализом жизненного цикла затрат: расчёт полной стоимости жизненного цикла (LCC) показывает, что «решения с более высокой первоначальной стоимостью, но с низкими эксплуатационными расходами могут оказаться значительно более выгодными… неоптимальные, дешёвые решения часто приводят к катастрофическим затратам в период эксплуатации», а устранение ошибок, заложенных в техническое задание на изыскания, «обходится на порядок дороже превентивных мер, заложенных в проект» [35]. Экспертная оценка конкретизирует точку приложения потерь: уже на этапе эксплуатации (3–5 лет) до 40 % затрат уходит на устранение деформаций, стоимость проектов увеличивается на 25–30 % из-за заложенных рисков, а «инвесторы не будут вкладываться в регион, где объекты разрушаются в первые годы» [38]. Для муниципального уровня критичны типовые проектно-технические решения по ремонту МКД, позволяющие «снизить затраты на ненужные индивидуальные проектные работы», тогда как «необоснованные решения, низкое качество технических заданий и конъюнктурные интересы подрядчиков приводят к лишним тратам» [7]. Наконец, институциональный вакуум превентивных мер зафиксирован на уровне действующего регулирования: постановление Госстроя № 170 не предусматривает механизма реализации превентивных противоаварийных мероприятий и не определяет источники их финансирования, что побудило норильскую группу предложить создание городского противоаварийного фонда [36].

Подтверждением работоспособности инженерного подхода служат накопленные показатели деятельности НПО «Фундамент» как правопреемника Норильского филиала НИИОСП: более 75 НИОКР по установлению причин деформаций зданий на мерзлоте, свыше 650 обследований и геотехнических мониторингов, более 120 противоаварийных мероприятий, восстановление эксплуатационных параметров более 100 объектов, совокупный экономический эффект свыше 11 млрд руб. [21]. Эти результаты достигнуты методологией, противоположной «наблюдению за смертью здания»: установление причин деформаций, разработка прогнозов поведения основания и создание системы управления процессами — «только получение реальной картины её состояния, разработка прогнозов поведения и создание системы управления процессами могут предотвратить катастрофы, снизить риски и ущербы» [21].

Результаты и перспективы

Проведённый анализ позволяет сформулировать следующие результаты.

Во-первых, классическое мерзлотоведение и инженерное мерзлотоведение — различные, хотя и генетически связанные, системы деятельности: первая производит знание о криолитозоне как природном объекте, вторая — инженерные решения, обеспечивающие безопасность конкретных сооружений, с юридической ответственностью за результат на всём жизненном цикле (табл. 1). Обе сферы значимы при климатических изменениях: фундаментальная геокриология даёт сценарную основу (прогнозы развития криолитозоны, климатические модели), без которой невозможно проектирование «под грунты будущего», однако несущим каркасом адаптации застройки является инженерное направление.

Во-вторых, кадровый потенциал классического мерзлотоведения имеет устойчивую вузовско-академическую структуру, тогда как инженерное направление опирается на единичные центры компетенций и персональные школы; целевой подготовки инженерных мерзлотоведов не существует, а их формирование требует десятилетий практики и наставничества.

В-третьих, подтверждён центральный тезис: простое измерение температуры грунтов не является диагнозом; диагностика причин деформаций и разработка методики противоаварийных мер требуют более глубоких знаний на стыке фундаментальных и геотехнических наук; подмена инженерии фоновым мониторингом или термостабилизацией без устранения причин создаёт «зону безответственности» и ложное ощущение безопасности. Эта позиция консолидирована: её разделяют отраслевая инженерная школа (АНИИГБ им. М.В. Кима), федеральные ведомства (Минстрой, Главгосэкспертиза, Минвостокразвития через Востокгосплан) и региональная практика (ЯНАО).

На вопрос о том, что важнее в краткосрочной перспективе для адаптации зданий и сооружений к климатическим изменениям, собранный материал даёт однозначный ответ: приоритет принадлежит инженерному мерзлотоведению и инженерным мерам.

Аргументация трёхуровневая. Причинный уровень: деградация оснований в городской черте определяется прежде всего техногенезом (утечки, затопление подполий, нарушение водоотвода, снегонакопление, тепловыделения), который поддаётся устранению, тогда как климатический фон прямому регулированию не подлежит [30]. Экономический уровень: «климатический фон мы изменить не можем, а вот поверхностный водосток — регулируем, причём на порядки дешевле, чем ликвидировать последствия. Организация водоотвода — самое доступное и эффективное адаптационное мероприятие для арктических городов»; дождевой сток прогревает грунт за 1–3 дня против 25–60 суток кондуктивного прогрева, осадочный сигнал фиксируется на глубине до 5 м — ниже подошвы большинства фундаментов [40]. Управленческий уровень: введение регламента эксплуатации МКД (единое управление общедомовым имуществом, водозащита подполий, вентиляция подполий, исправные отмостки) не требует капитальных вложений, а превентивные меры — восстановление водозащитного покрытия подполий, ремонт цокольных ограждений — в норильской практике уже приводили к понижению температуры грунтов основания [31; 36]. К инженерным мерам краткосрочного приоритета относятся также: диагностика причин деформаций до назначения любых «стабилизирующих» решений; устранение техногенных факторов; обоснованный выбор принципа I или II использования ММГ как оснований (вплоть до перевода объекта на принцип II или отказа от участка); применение специальных технических условий (СТУ) и особых противоаварийных решений (ОПР), которые оцениваются как «критически важный, фактически незаменимый инструмент обеспечения безопасности» вне рамок устаревающих норм [33; 35]. Фоновый мониторинг при этом сохраняет необходимую, но вспомогательную роль инфраструктуры данных: он описывает климатический сигнал и природный фон, однако не управляет риском конкретного сооружения — эту функцию выполняет геотехнический мониторинг, встроенный в систему инженерных решений [26; 35].

Практическая значимость разграничения дисциплин различна для бизнеса и муниципальных органов. Для бизнеса и инвесторов инженерное мерзлотоведение — инструмент снижения рисков и себестоимости: предпроектная геотехническая экспертиза технического задания на изыскания с климатическими сценариями RCP 2.6/4.5/8.5; LCC-подход к выбору фундаментных решений; сценарные расчёты вместо проектирования «по вчерашней погоде»; привлечение аккредитованных подрядчиков с подтверждённым арктическим опытом и допусками СРО; обязательное научно-техническое сопровождение (НТС) ответственных объектов — замена разрешительного «может» на обязательное «должен» в ФЗ-384, по оценке АНИИГБ, — первый из трёх ключевых нормативных приоритетов [7; 35; 37]. Для муниципальных органов приоритетны: регламенты эксплуатации МКД; типовые проектно-технические решения по ремонту; водозащита и организация водоотвода (включая использование исторических «нисходящих улиц» генплана как основы ливневой системы); единый центр управления геотехническим риском, поскольку точечный подход «дом за домом» признан неэффективным — нужна городская система [31; 37; 40].

Итоговая рекомендация по вопросу о том, какую сферу развивать для снижения рисков инвесторов, себестоимости проектов и превентивных мер, формулируется следующим образом: максимальный эффект дают инвестиции в инженерное мерзлотоведение — в кадры (стажировки, ФГОС ВО, наставничество, аккредитация экспертов), в нормативную базу (встраивание климатических сценариев в СП 25.13330, закрытие «зон безответственности» вокруг СОУ и периодичности ГТМ), в центры компетенций и институционализацию локального опыта. Экономическое обоснование этого приоритета — соотношение «1:1700»: каждый рубль, вложенный в совершенствование нормативной базы, позволяет предотвратить ущерб на 1700 рублей, а стоимость всей системы фонового мониторинга страны составляет менее 0,25 % прогнозируемого ущерба [3; 7; 37]. Перспективными направлениями дальнейшей работы являются: принятие федерального закона о многолетней мерзлоте (на середину 2026 г. проект не принят; обсуждаются единая методология сбора данных, база мониторинга и межрегиональный центр геотехнического наблюдения) [27]; введение в действие Изменения № 2 к СП 25.13330.2020 и реализация постановления Правительства РФ № 708 [15; 19]; переход «от статичных норм к проектированию на основе управления рисками» с применением цифровых двойников территорий [35]; картографирование геосубсиденции селитебных зон и нормативное закрепление требований к ней [23]; заимствование международного опыта (Канада — четыре национальных стандарта и два руководства за пять лет; CSA S500/S501, UFC, практика Аляски — регулируемые фундаменты, принудительное круглогодичное охлаждение, гибридные термосифоны) [33; 37]. Возвращение науки — и прежде всего инженерной науки — в практику арктического строительства, есть условие того, что реновация арктических городов станет «не только красивыми фасадами», а прежде всего инженерной надёжностью [36].

Список источников

1.          Доклад Росгидромета о климатических рисках на территории Российской Федерации за 2024 г. (включая данные программы CALM о глубине сезонного протаивания). — СПб.: Росгидромет, 2024.

2.          Третий оценочный доклад об изменениях климата и их последствиях на территории Российской Федерации. — СПб.: Росгидромет.

3.          Минвостокразвития России: свод официальных данных и оценок последствий деградации многолетней мерзлоты (выступления А. Басанского, 2026; Г. Гусейнова, 2024; М. Данькина, 2023; оценки ущерба 2019–2026 гг.; стоимость системы мониторинга). — Официальные сообщения Минвостокразвития России.

4.          Обзор Банка России о последствиях деградации многолетнемерзлых грунтов в Арктике // Коммерсантъ. — 17.09.2025.

5.          Федеральный закон от 10.07.2023 № 297-ФЗ (о наблюдениях за состоянием многолетнемерзлых грунтов).

6.          Постановление Правительства РФ от 08.12.2023 № 2088; Постановление Правительства РФ от 25.06.2024 № 854 «Об утверждении Положения о государственном фоновом мониторинге многолетней мерзлоты».

7.          Геотехническая безопасность арктического строительства: 15 предложений по закрытию нормативных пробелов / АНИИГБ им. М.В. Кима. — Норильск: НПО «Фундамент» / АНИИГБ им. М.В. Кима. — URL: https://npofundament.com.

8.          Telegram-канал «Норильск. Реновация. Проблемы. Решения!!!», пост от 18.10.2023 (№ 521). — URL: https://t.me/Norilskrenovatsiya.

9.          Сумгин М.И. Вечная мерзлота почвы в пределах СССР. — М.: Изд-во АН СССР, 1927.

10.      Кудрявцев В.А. Общее мерзлотоведение. — М.: Изд-во МГУ; Ершов Э.Д. Общая геокриология. — М.: Недра; курс «Геокриология» (геологическая школа МГУ).

11.      Геокриология СССР: в 5 т. — М.: Недра, 1988–1989; Теоретические основы геокриологии. — М., 1995–2001; Геокриологическая карта СССР 1:2 500 000. — 1997.

12.      Официальные сведения академических и вузовских центров мерзлотоведения: Институт мерзлотоведения им. П.И. Мельникова СО РАН (Якутск); Институт криосферы Земли СО РАН (Тюмень); кафедра криолитологии и гляциологии и кафедра геокриологии МГУ; кафедра криологии Земли ТИУ; кафедра криосферы ТюмГУ; кафедра мерзлотоведения СВФУ; Заполярный государственный университет (Норильск).

13.      Программа дисциплины «Инженерное мерзлотоведение». — М.: МГУ, 2022.

14.      Инженерная геокриология: справочное пособие / под ред. Э.Д. Ершова. — М.: Недра, 1991; Основы геокриологии. Ч. 5. Инженерная геокриология. — М.: Изд-во МГУ, 1999; Хрусталев Л.Н. Основы геотехники в криолитозоне. — М., 2005.

15.      СП 25.13330.2012 «Основания и фундаменты на вечномерзлых грунтах» (приказ Минрегиона России от 29.12.2011 № 622; ред. приказа Минстроя России от 30.12.2020 № 915/пр; Изменение № 2, в силе с января 2025 г.).

16.      Федеральный закон от 30.12.2009 № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений».

17.      СП 305.1325800.2017 «Здания и сооружения. Правила геотехнического мониторинга в период строительства и эксплуатации» (раздел 8.7 — многолетнемерзлые грунты).

18.      СП 497.1325800.2020 «Здания и сооружения на многолетнемерзлых грунтах. Правила эксплуатации» (приказ Минстроя России от 30.12.2020 № 907/пр).

19.      Постановление Правительства РФ от 30.05.2024 № 708 (об обязательном геотехническом мониторинге на всех стадиях жизненного цикла объектов; в силе с 01.09.2024).

20.      Официальные сведения АО «НИЦ «Строительство» / НИИОСП им. Н.М. Герсеванова: лаборатория № 8 геокриологических и геотехнических исследований; Северное (Воркутинское) отделение (с 1964 г.); Норильский филиал (1959–2010).

21.      НПО «Фундамент» (Норильск): сведения о компании, исторической преемственности и показателях деятельности // npofundament.com/company; Керимов А. Влияние деградации вечной мерзлоты на фундаменты и основания зданий (беседа с начальником УНСОФ М.В. Насальским, 22.03.2019). — URL: https://npofundament.com.

22.      Официальные сведения АО «ПНИИИС» (создан в 1963 г.; изыскания в сложных условиях, включая ММГ; инженерно-геокриологические исследования, геотехнический мониторинг, нормирование).

23.      Проблемы строительства и эксплуатации зданий в Норильске: влияние таяния вечной мерзлоты; Геосубсиденция в селитебной зоне арктических городов // НПО «Фундамент» / АНИИГБ им. М.В. Кима. — URL: https://npofundament.com.

24.      Материалы по аварии на НТЭЦ-3 (29.05.2020): выводы Ростехнадзора (ноябрь 2020 г.); «Белая книга» ERM (2021 г.); сообщения о выплате «Норникелем» 146,177 млрд руб. и развёртывании онлайн-мониторинга фундаментов; оценки учёных ИПМ РАН и МГСУ.

25.      Мониторинг вечной мерзлоты: критический анализ государственной программы // geocryology.com.

26.      Позиция Минстроя России (замминистра С. Музыченко) // Строительная газета. — 08.05.2025; позиция Главгосэкспертизы России (начальник И. Манылов) о геотехническом мониторинге и открытости его данных.

27.      Круглый стол Совета Федерации «Многолетняя мерзлота: от мониторинга к регулированию» (июнь 2026 г.): выступления Н. Остаркова (ФАНУ «Востокгосплан»), М. Атамас (ЯНАО); материалы о подготовке федерального закона о многолетней мерзлоте.

28.      Публикация Русского географического общества о недостаточности требований нормативной документации к геотехническому мониторингу и дефиците инженеров-геокриологов в эксплуатирующих службах; отраслевые оценки дефицита специалистов с опытом изысканий в криолитозоне (2024).

29.      Telegram-канал «Норильск. Реновация. Проблемы. Решения!!!», посты от 26.05.2023 (№ 307) и 31.07.2023 (№ 460). — URL: https://t.me/Norilskrenovatsiya.

30.      Telegram-канал «Норильск. Реновация. Проблемы. Решения!!!», посты от 26.06.2023 (№ 402) и 08.05.2023 (№ 229). — URL: https://t.me/Norilskrenovatsiya.

31.      Telegram-канал «Норильск. Реновация. Проблемы. Решения!!!», пост от 03.02.2026 (№ 667). — URL: https://t.me/Norilskrenovatsiya.

32.      Telegram-канал «Норильск. Реновация. Проблемы. Решения!!!», посты от 30.07.2023 (№ 455) и 27.06.2023 (№ 408). — URL: https://t.me/Norilskrenovatsiya.

33.      Анализ применимости термостабилизации (СОУ) в условиях растепления мерзлых грунтов // НПО «Фундамент» / АНИИГБ им. М.В. Кима. — URL: https://npofundament.com.

34.      Telegram-канал «Норильск. Реновация. Проблемы. Решения!!!», пост от 03.06.2026 (№ 711). — URL: https://t.me/Norilskrenovatsiya.

35.      Адаптация к изменениям климата на Таймыре // НПО «Фундамент» / АНИИГБ им. М.В. Кима. — URL: https://npofundament.com.

36.      Telegram-канал «Норильск. Реновация. Проблемы. Решения!!!», посты от 30.12.2025 (№ 665), 15.05.2023 (№ 256), 15.01.2025 (№ 583), 23–24.09.2023 (№ 499, № 504), 10.07.2023 (№ 427). — URL: https://t.me/Norilskrenovatsiya.

37.      Telegram-канал «Норильск. Реновация. Проблемы. Решения!!!», пост от 17.05.2026 (№ 704). — URL: https://t.me/Norilskrenovatsiya.

38.      Telegram-канал «Норильск. Реновация. Проблемы. Решения!!!», пост от 21.09.2025 (№ 637). — URL: https://t.me/Norilskrenovatsiya.

39.      Комплексный план развития Норильска до 2035 г. — URL: https://norilsk2035.ru.

40.      Telegram-канал «Норильск. Реновация. Проблемы. Решения!!!», посты от 30.07.2026 (№ 735) и 15.06.2025 (№ 606). — URL: https://t.me/Norilskrenovatsiya.